ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава

«Конечно, — ответил Гэри. — Это было бы здорово».

«Тогда пойдемте, друзья мои, — произнес этот человек и пригласил нас назад в чайную. — Наш гуру очень издавна отказался от мирских наслаждений, чтоб понять высочайшую правду. Гуруджи — знаток священных писаний; он может ответить на хоть какой ваш вопрос. А мы — одни из сотен его учеников ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава в этом городке. Извините, я отлучусь кратковременно — пойду позову его».

Спустя пару минут появился сам гуру. Это был мужик лет сорока, с бритой головой. Его движения были стабильными и плавными. На литературном британском, с приятным акцентом, он стал говорить нам о духовном значении городка Матхуры. К нашей радости ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, он пригласил нас переночевать в его храме. Мы проследовали за ним в небольшой храм, построенный в честь Господа Шивы. Среди храма был установлен Шива-лингам, а за ним в яме с пеплом от священного огня торчал металлический трезубец. Свами пристально проследил, чтоб нас отлично устроили, накормил нас вегетарианским ужином ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава и ответил на все наши вопросы.

Когда наступила ночь, свами предложил Гэри соломенную циновку на полу, а меня пригласил поделить с ним его древесное ложе. Спать на этом же уровне с таким почетаемым гуру было честью, которой я очевидно не заслуживал. Я пошевелил мозгами, что многие его ученики недешево ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава бы заплатили за то, чтоб оказаться на моем месте. Свами лег около меня. Спустя некое время, в ночной тиши, я ощутил, как он поглаживает мне спину.

«Зачем Вы делаете это?» — спросил я.

«Это наш обычай. Так мы оказываем радушие дорогим гостям», — отвечал он.

Опасаясь показаться непризнательным, я промолчал. Тем временем ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава его руки подбирались к моим интимным местам. Меня окутали смутные подозрения. Я смущенно отодвинул его руки, но спустя несколько мгновений опять ощутил, как его руки заскользили вниз. Я снова отстранил их.

«Пожалуйста, не нужно меня разглаживать. Мне это не нравится».

Он зашептал мне в ухо: «Через меня на тебя нисходит ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава благословение Бога. Это не я глажу тебя. Я — просто инструмент в руках Бога. Ты не должен сопротивляться».

В комнате было мрачно и горячо. Я лежал и страдал. Что будет, если я разочарую его? Он может как-то наказать меня. Я вспомнил о Васудеве и его грустном опыте со ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава своим гуру. А вдруг он тоже обладает йогическими возможностями? Всякий раз, когда этот человек пробовал ублажать меня, я отклонял его руки. Неуж-то это вправду таковой обычай радушия? С каждой неудавшейся попыткой его напористость нарастала.

Сейчас он уже задыхался от страсти и становился все более брутальным. Было разумеется, что ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава отрицательный ответ его не устроит. Доведенный до крайности, я уже был готов врезать ему как надо кулаком, но сдержался. Разве можно лупить свами? Садху не должен драться. И что сделают со мной его ученики, если я ударю его? Обливаясь позже во увлажненной духоте тропического сезона дождиков, я лежал и ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава молился о спасении из этой страшной ситуации. В конце концов, я отважился. С силой отпихнув его, я вскочил на ноги. Взбешенный, он прочно обхватил меня, но я изловчился, выскользнул, оттолкнул его и выбежал в дверь. Гэри, посапывая, умиротворенно спал все то время, пока продолжалось это испытание.

Посреди ночи ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава я кинулся в некий пустынный переулок и только там ощутил себя свободным. Чтоб удостовериться, что свами не предложит собственного «гостеприимства» Гэри, я стал смотреть за комнатой с неопасного расстояния через оставшуюся открытой дверь. Я стоял на охране, как будто цепной пес, и был готов, если будет нужно, в хоть какой момент ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава примчаться на помощь Гэри. Невидимый в мгле, насквозь промокнув под ливнем, я не смыкал, глаз до рассвета. На любом духовном пути встречаются те, кто по-настоящему искренен, и те, кто просто притворяется. Святость человека определяется не титулом, одежкой, прической либо местом проживания. У этого человека был ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава титул свами, бритая голова, указывающая на то, что он отказался от мирских наслаждений, и облачение садху; он был знатоком священных писаний, основным жрецом храма и гуру для собственных бессчетных учеников, которые боготворили его. И все таки он попробовал использовать меня для ублажения собственного плотского желания. Реальная святость определяется не ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава регалиями, а поступками. Воспользоваться собственной духовной властью ради того, чтоб эксплуатировать неискушенных людей, — тяжкое прегрешение. Я молил Бога, чтоб это происшествие не принудило меня колебаться во всех, кто по-настоящему отыскивает Бога. Тем временем Гэри продолжал сладко спать. Обе бури — и та, что разыгралась той ночкой снутри храма Шивы ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, и та, что неистовствовала снаружи, — обошли его стороной.

Поутру Гэри выслушал мое описание того, что вышло этой ночкой, и очень расстроился. Гуру, снедаемый вожделением? Наш идеализм вновь столкнулся с грустными реалиями этого мира.

Невзирая на то, что в Матхуре мы издержали практически все свои средства, нам как и раньше хотелось совершить ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава паломничество в Амаранатх. Но в то утро, омываясь в Ямуне, я ощутил напористое желание посетить находившийся недалеко Вриндаван, о котором гласили все вокруг. По каким-то не поддающимся объяснению причинам я желал пойти во Вриндаван один. С Гэри мы условились повстречаться на последующий денек и возобновить наше ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава путешествие в Амаранатх.

ГЛАВА 4-ая

ЛЕС МИЛОСТИ

Вриндаван! Веселые предчувствия окутали мое сердечко. Матхуру от Вриндавана отделяли двенадцать км. С каждым шагом, пройденным по этому пути, я все в большей и большей степени беспокоился. Повдоль заасфальтированной дороги росли большие тамариндовые деревья, вокруг, сколько хватало глаз, простирались поля. Поскрипывая древесными колесами, меня медлительно опередила воловья ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава повозка, до краев нагруженная сеном; волы натужно всхрапывали и отфыркивались пеной из ноздрей, цокая копытами по асфальту. Сзади подъехал и тормознул полуразвалившийся автобус. Дверца распахнулась, и шофер, с ухмылкой во весь рот, в каком не хватало половины зубов, пригласил меня вовнутрь, чтоб подвезти до Вриндавана. Как я мог отрешиться ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава от такового приглашения? Было видно, что шофер — человек религиозный: бритая голова с пучком волос на затылке и одежка в виде кусочка ткани, обернутой вокруг пояса. Когда мы доехали до Вриндавана, я расспросил его, как пройти к реке, и он указал мне дорогу.

Не успел я сделать ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава нескольких шагов, как некий неведомый человек, по виду крестьянин, с молитвенно сложенными ладонями преградил мне путь. Улыбаясь, он воскрикнул: «Добро пожаловать во Вриндаван! Кто бы ни пришел сюда, он особенный гость Господа Кришны!» Сжав мои руки, он пылко продолжал: «Я врад-жабаси, обитатель Вриндавана. Мой долг — сделать тебя счастливым. Позволь ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава мне позаботиться о твоей еде и крове».

«Огромное спасибо, но я буду счастлив спать на берегу реки и питаться тем, что мне подадут».

Он опустил голову и помрачнел: «Очень прошу тебя, прими мое скромное служение. По другому как я смогу показаться моему Кришне на глаза?»

Его смирение было ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава таким настоящим, что у меня не хватило духу ему отказать. Я здесь же проникся любовью к этому враджабаси. Он хлопотал обо мне, как о близком родственнике, вернувшимся после долгой разлуки домой. Обрадованный моим согласием, он пристроил меня в ашраме 1-го старого слепого садху и ушел.

В тот же денек после ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава обеда я оставил переполненный ашрам и решил побродить по одному из лесов Вриндавана. Я шел, погружая стопы в мягенький маленький песок, посреди старенькых деревьев с затейливо изогнутыми стволами. Был самый разгар сезона дождиков, и деревья были покрыты белоснежными, оранжевыми и желтоватыми цветами и ярко-зеленой листвой. Мычание скотин завлекло ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава мое внимание к стаду, пасущемуся посреди кустов. Белоснежные скотины глядели на меня большенными, мокро посверкивающими очами так, как будто давным-давно знали меня. Удивительно, но мне тоже показалось, что мы издавна знаем друг дружку. Я продолжил прогулку, как вдруг у меня за спиной раздался чей-то пронизывающий, протяжный вопль ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. Я обернулся и увидел павлина: он веером распустил прекрасный хвост и роскошно двигал шейкой, переливавшейся всеми цветами радуги. Кое-где впереди раздалось низкое «му-у» — это подавал глас огромный белоснежный бык, который разгуливал повдоль тропинки и лениво жевал листья с кустов. Вглядываясь в кроны деревьев, я увидел стайку зеленоватых ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава попугаев с изогнутыми оранжевыми клювами и ярко-красными очами. Они о кое-чем оживленно переговаривались меж собой, потом увидели меня и резко вспорхнули в небо. Мортышки с бурой шерстью, розовыми рожами и зеленоватыми очами озвучивали воздух звучными кликами и раскачивались на ветвях, перепрыгивая с одной ветки на другую ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, как будто озорные детки. В затянутом тучами небе над верхушками деревьев то и дело слышались раскаты грома. Ветерок, пропитанный запахом распускающихся цветов, принес с собой холодный мокроватый туман, ласкавший мою кожу.

Но больше всего мое сердечко веселили не эти мирные картины, а доносившиеся до меня звуки духовных гимнов. Мелкие девченки ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, удерживая на головах глиняные горшки с водой, звонко пели: «Радхе, Радхе» — и пританцовывали, идя по песочной лесной тропинке мимо святых мест, ашрамов и соломенных домиков. Я последовал за ними, и скоро мы вышли на открытое место. Моему взгляду стала река Ямуна, величественно несшая свои воды по лесу.

По реке плыли древесные ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава гребные лодки, перевозившие дам в разноцветных сари и парней в белоснежных тюрбанах, небережно намотанных на голову, также говорливых малышей, которые шлепали по воде своими худенькими ногами. Повдоль всего берега стояли древнейшие беседки из покрытого резьбой красноватого песчаника. В этих беседках посиживали люди, погруженные в повторение имен ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава Кришны. Когда же издалека донесся гул храмовых колоколов, сердечко мое преисполнилось восхищением и благодарностью. После года странствий я ощутил, что в конце концов возвратился домой.

Я увидел садху, сидевшего снутри пустотелого дерева на берегу реки; мне произнесли, что ему уже 100 10 лет. На нем была только набедренная повязка из мешковины, а перепутанные ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава волосы были обмотаны вокруг головы, как корона. Кожа на его старческом лице обвисла, и, чтоб открыть глаза, ему приходилось подымать отяжелевшие веки пальцами. Жестом он подозвал меня. Мне не пригодилось много времени, чтоб осознать, что это мауни-баба — отшельник, давший обет молчания. Его единственным методом общения с миром был осколок ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава грифельной доски и кусочек мела. Я присел около него на корточки, и он написал на собственной малеханькой доске два слова большенными знаками: «Люди задумываются...». Позже стер их пальцами и стал писать далее: «... что все», — опять стер и написал: «... во Вриндаване», — опять стер — «... сумасшедшие», — стер. «Это правда ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава», — стер. «Мы все без разума...», — стер. А позже написал большенными знаками: «ОТ КРИШНЫ». Эту надпись он тоже стер, а потом, так же по частям, составил фразу: «И если ты останешься тут, то тоже превратишься в безумца». Написав это, он улыбнулся так, будто бы ему было понятно что-то такое, о чем я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава не знал.

На последующий денек мы опять повстречались с Гэри. Ему всё хотелось поскорее сбежать подальше от людной торжественной толпы, заполонившей весь город, куда-нибудь в спокойное местечко в Гималаях, но меня притягивал к для себя магический лес Вриндавана, и я решил остаться еще на некоторое количество дней ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. Мы условились, что Гэри выйдет вперед, а через каких-нибудь 5 дней мы встретимся с ним на Брахма-гхате в Харидваре, откуда продолжим свое паломничество в Амаранатх. В полной убежденности, что скоро увидимся, мы без излишних слов распрощались вместе.

За те некоторое количество дней, что я находился во Вриндаване ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, мне никогда не попадались на глаза иноземцы. Судя по всему, люди Запада еще не открыли себе Вриндаван. Я был рад этому, потому что успел увидеть, что, стоит западным туристам облюбовать для себя какое-нибудь место в Индии, как туда вкупе с ними приходит эпидемия коммерциализма. Атмосфера Вриндавана пробудила в моем ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава сердечко желание выяснить больше о Кришне. С того самого денька, как меня обокрали на одном из перекрестков Разделяй, у меня не было книжек о Кришне. Когда я спросил 1-го местного обитателя, где можно отыскать книжки на британском языке, он направил меня в поликлинику Миссии Рамакришны.

Обнаружив чистоплотное одноэтажное ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава здание поликлиники, я зашел вовнутрь и совладал насчет книжек. Нянечки и медсестры с любопытством осметрели меня и отвели к директору поликлиники — Шакти Махараджу, ученику известного йога Шри Рамакришны. Как раз в этот момент в поликлинику доставили изуродованную даму. Ее сбил автобус вслед за воротами, и она исходила кровью ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. Все, кто дежурил в это время, сбежались, чтоб как-то посодействовать ей. Хотя Шакти Махарадж был стопроцентно поглощен своими прямыми обязательствами, он все таки оборотился ко мне и спросил: «Чем я могу Вам посодействовать?»

Я осознавал, что пришел не впору, ну и злосчастный случай, произошедший чуть не у меня ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава на очах, не мог бросить меня флегмантичным, но все таки я спросил: «Махарадж, у Вас есть какие-нибудь книжки на британском языке про Кришну?»

Он воззрился на меня, не веря своим ушам:

«Это поликлиника, а не библиотека. Приходите, если заболеете».

«Извините. Не буду отвлекать...»

Я собрался было уходить, но он ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава придержал меня за локоть: «Нет, постойте». Велев мне сесть, он пообещал возвратиться через пару минут. По возвращении он нарисовал на листке карту и принялся разъяснять: «Найдите храм Мадана-Мохана. Тут все знают, где это. Рядом — ашрам Свами Бон Махараджа. Там у их есть английские книги».

Вооружившись картой, я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава шел по узеньким улочкам Вриндавана. В конце концов моему взгляду открылась одна из самых красивых картин, которые мне когда-либо доводилось созидать: на верхушке поросшего травкой холмика, неподалеку от Ямуны, высилась двадцатиметровая башня из покрытого резьбой красноватого песчаника, На самом верху она сужалась и вновь расширялась, образуя большой, схожий цветку, диск ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. Это был храм Мадана-Мохана, построенный более четырехсот пятидесяти годов назад. Вид храма вызвал во мне не просто уважение к величавому религиозному памятнику, но чувство некий близости, затронувшее саму душу.

Спустившись вниз по узенькой улочке, я подошел к ашраму и, отворив ворота, очутился в комфортном внутреннем дворике. Справа от меня ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава находился храм Кришны, слева — небольшой храм Господа Шивы и пышноватый сад с расцветающими туласи. Туласи — это растение из семейства базиликовых, священное для всех индусов. На пороге кухни появился юный садху-бенгалец. Отряхнув с фартука муку, он произнес: «Добро пожаловать. Меня зовут Гопеш Кришна». Кто бы мог поразмыслить ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, что спустя годы этот обычной повар станет гуру и возглавит цель! Он провел меня в небольшой кабинет, напоил водой и отдал книжку о Кришне на британском, а потом возвратился в кухню.

Я провел за чтением несколько часов, а позже, поставив книжку на место в книжный шкаф, решил походить к Ямуне. Но ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава у самых ворот я столкнулся с голубоглазым европейцем лет 20 в шафрановых одеждах и с обритой головой. «Меня зовут Асим Кришнадас, — заулыбался он. — Добро пожаловать во Вриндаван!»

Усадив меня, он извинился и на пару минут пропал, а когда появился вновь, нес в руках тарелку с рассыпчатым рисом и овощной ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава приправой к нему. Налегая на пищу, я спросил его, как случилось, что он живет в Индии. Он произнес, что по паспорту его зовут Алан Шапиро и что родом он из Нью-Йорка. Он путешествовал по Европе, был в Израиле. В конце концов духовные поиски привели его в ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава Индию. В штате Пенджаб он повстречался с садху по имени Мукунда Хари, который порекомендовал ему: «Ступай во Вриндаван, там ты отыщешь всё». Асим улыбнулся: «Его слова оказались пророческими». Когда я собрался уходить, Асим предложил: «Я буду очень счастлив, если смогу что-то сделать тебе. Пожалуйста, обращайся в хоть какое ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава время».

Весь последующий денек я бродил один по лесу. Поближе к закату я вновь оказался на берегу реки у подножия храма Мадана- Мохана. На последующее утро я собирался уезжать, потому что в Харидваре меня ожидал Гэри. Когда стемнело, я попрощался с землей Вриндавана, хотя сомнения раздирали мой мозг. Лежа на нагой ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава земле, на берегу реки, я размышлял: Вриндаван притягивает мое сердечко как никакое другое место на Земле. Что происходит со мной ? Господи, яви мне Свою божественную волю! С этой молитвой я потихоньку задремал.

Еще до рассвета я был разбужен гулом храмовых колоколов, возвестивших, что пришла пора ехать в ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава Харидвар. Но тело мое лежало неподвижно, как будто труп. Задохнувшись от боли, я не мог даже пошевелиться. Стршный лихорадочный жар окутал все мое нутро, а желудок практически выворачивало навыворот от нестерпимых приступов тошноты. Я продолжал лежать на берегу, как будто связанный по рукам и ногам пленный. Когда же взошло солнце, знаменуя ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава пришествие нового денька, я ощутил, что мои актуальные силы быстро убывают. В то утро погибель показалась бы мне давно ожидаемым облегчением. Проходили часы.

Наступил полдень, а я все лежал на том же месте. Эта лихорадка точно прикончит меня, — задумывался я.

В тот момент, когда я ощутил, что ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава ужаснее уже просто не может быть, я увидел в хмуром пасмурном небе нечто такое, отчего у меня сжалось сердечко. Нужно мной кружили стервятники, устремив свои хваткие взоры прямо на меня. Мне подумалось, что жар, охвативший меня, готовит мою плоть им на обед, а они только ожидают, чтоб я как надо ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава сварился. Птицы кружили все ниже и ниже. Одна из их — большая, с черно-белым оперением, с длинноватой, изогнутой шейкой и крючковатым клювом — села на землю и уставилась на меня, видимо, оценивая мое состояние. Мгновение спустя клюв стервятника вонзился мне в подреберье. Тело мое конвульсивно дернулось, разум забился в агонии ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, и я стал взором молить птицу о пощаде. Стервятник взмахнул циклопическими крыльями и возвратился к остальным хищникам, кружившим нужно мной. Лежа на увлажненной земле, я неотрывно смотрел за птицами, нетерпеливо нарезавшими в воздухе круги. Вдруг всё расплылось у меня перед очами, и я на миг растерял сознание. Придя ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава в себя, я ощутил, что сгораю заживо изнутри. Обливаясь позже, дрожа всем телом и давясь от позывов рвоты, я сообразил, что мне больше не на что возлагать.

Внезапно я услышал звуки приближающихся шагов. Местный крестьянин, пасший скотин, видимо, увидел меня и сжалился. Потрогав мне лоб тыльной стороной ладошки, он посмотрел наверх, на ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава летящих в небе стервятников, и, понимающе покачав головой, втащил меня на свою тележку. Пока мы ехали по глинистой, размытой дождиками дороге, стервятники неотступно следовали за нами.

Он довез меня до благотворительной поликлиники и сдал дежурным, которые положили меня в палату для неимущих. У каждой стенки в палате стояло ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава по восемь коек, и они все были заняты пациентами: бедняками и садху. Несколько часов я лежал у самого входа, и на меня никто не направлял внимания. В конце концов вечерком пришел доктор и, проведя осмотр, заключил, что у меня брюшной тиф. Бесстрастным голосом он констатировал: «Скорее всего ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, Вы умрете, но мы все таки попытаемся спасти Вас».

Вынув у меня изо рта градусник, он посмотрел на шкалу и произнес: «В течение всей последующей недели — никакой жесткой еды. Ваша диета — вода с глюкозой».

С этими словами он удалился, а я остался лежать, мечась в жару, корчась от приступов рвоты, обессиленный ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, на волоске от погибели. У поликлиники практически не было средств на исцеление пациентов, потому мы получали только самый минимум. Доктор обходил нездоровых раз в день, уделяя каждому по пару минут. Временами появлялись медсестры, но ни одна из их не понимала ни слова по-английски. Нездоровые в палате ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава стонали от мучительных болей. В первую же мою ночь в поликлинике погиб один. Погибель, похоже, была бы вожделенным избавлением и для истощенного старика на примыкающей кровати. Безгласно перенося свои мучения, он то и дело заползал на мед утку, которая хранилась прямо на его кровати, и испускал в нее мочу красного цвета. Он ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава повсевременно харкал кровью, и капли его мокроты иногда ложились на мое лицо. В одну из душных ночей я лежал обессиленный и надломленный. Рядом кряхтели, стонали и крючились в муках люди. В воздухе стояло тяжелое зловоние от пота, плесени и человечьих какашек. Что я тут делаю? Для чего я ушел ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава из собственного дома, оставив семью и друзей в Хайленд-Парке? И что будет сейчас с бедолагой Гэри? Он никогда не выяснит, почему я не приехал к нему. Отдав свою жизнь в руки Бога, я стал молиться: Господи, я — Твой, делай со мной, что Для тебя угодно. Ночь напролет я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава тихо бурчал слова, которые приносили мне облегчение в самые томные моменты жизни: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

На последующее утро ко мне пришел Асим. До него каким-то образом дошло весть о том, что я захворал. Он ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава пришел не один: с ним был прекрасный старик с лучистыми очами, светившимися духовной любовью. «Это — один из величайших святых во Вриндаване, — произнес Асим. — Его зовут Кришнадас Бабаджи». Бабаджи был одет в два кусочка белоснежной ткани: один кусочек был обернут вокруг пояса и доходил ему до колен, другой ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава висел вокруг шейки, прикрывая грудь. Щетина седоватых волос, ярчайших по контрасту со смуглой кожей, обрамляла его голову и лицо. С непередаваемым сочувствием старый Бабаджи длительно глядел на меня, потом протянул руку и погладил меня по голове, звучно выдохнув: «Харе Кришна!» С того времени каждый денек они навещали меня и давали свои ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава благословения. И всякий раз Бабаджи заполнял мое сердечко целительной радостью, а палату — хохотом, шедшим из самых глубин его исполненной блаженства души.

В один прекрасный момент у моей кровати оказались два юных врача-стажера. По очереди они засыпали меня своими заученными вопросами. Но у меня тоже был один вопрос к ним ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава: «Чем хворает мой сосед?»

Какой-то из них безучастно посмотрел на старика и ответил: «Открытый туберкулез». Потом добавил: «Вы уж, пожалуйста, поберегитесь, сэр. Если случаем при кашле его мокрота либо капля крови попадет Вам в носоглотку, Вы тоже заразитесь».

«Что?! Но почему тогда его держат совместно со всеми ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава в одной палате?»

«Такой у нас порядок. Никого не помещают в карантин, пока не получены результаты анализов. А наша лаборатория, как досадно бы это не звучало, закрыта, так как лаборант сам болен туберкулезом. Потому мы не имеем права никого помещать в карантин». Подняв зонтик, он прошествовал к дверям ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. У самого выхода он тормознул, обернулся ко мне и произнес: «Нет никаких колебаний в том, что у Вашего соседа страшная зараза, потому, пожалуйста, будьте осторожней. Рад был с Вами познакомиться. Всего хорошего, сэр». Через некоторое количество дней злосчастный старик погиб прямо у меня на очах.

Сидя на больничной кровати, я написал ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава собственной семье такие слова:

Там, где есть вера, нет места ужасу.

Будьте здоровы и счастливы. Желаю вам

душевного равновесия и любви к Богу.

Ричард

Вриндаван, сентябрь 1971 г.

Дней через 10 доктор выписал меня, строго-настрого наказав: «В течение месяца Вы не должны путешествовать». Ткнув в меня указательным пальцем, он предупредил: «Если ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава будете вести стиль жизни странствующего садху, наверное умрете. Оставайтесь на одном месте и питайтесь одним рисом». Запрет на путешествия очень огорчил меня. 1-ая моя идея была о бедолаге Гэри. Что он помыслил, не дождавшись меня в Харидваре? Выходило, что я оторвал Гэри от его друзей, а сам бросил 1-го в ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава Индии. Свидимся ли мы когда-нибудь? Но совместно с тем какая- то часть меня радовалась способности остаться во Вриндаване, предвкушая новые открытия, которые сулило мне это место.

Кришнадас Бабаджи с Асимом разлюбезно привели меня к для себя в ашрам, чтоб я мог восстановиться после заболевания. Весь 1-ый денек я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава отдыхал. На последующее утро Асим спросил, не желаю ли я повстречаться с его гуру. Я с радостью согласился. Во внутреннем дворике, где росло много туласи, я увидел статного человека лет семидесяти в шафрановом облачении саннъяси, сидевшего с закрытыми очами на древесном стуле и перебиравшего молитвенные четки ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. У него было чисто выбритое лицо и маленький ежик седоватых волос. Это был Свами Бон Махарадж. Услышав наши шаги, он медлительно открыл глаза. «Пожалуйста, проходите», — произнес он, жестом приглашая нас сесть на землю рядом с ним. Улыбнувшись, он поинтересовался, как меня зовут. «Ах да, Ричард! Рад тебя приветствовать. Ты наш гость. Ты ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава не случаем оказался во Вриндаване. Знаешь ли ты, куда ты попал?»

Его гостеприимная манера вести разговор подкупала.

«Буду очень Вам благодарен, если Вы мне это объясните».

Он положил четки на стоявший рядом столик, поднял указательный палец и заговорил на идеальном британском: «За пределами временного вещественного мироздания простирается духовное небо ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, называемое Брахманом. Попасть туда стремятся те, кто поклоняется Богу как Безличному Абсолюту. В духовном небе парят духовные планетки, на которых живет Единый Верховный Господь в Собственных разных видах. Вриндаван — это высшая обитель духовного мира». В доказательство собственных слов он стал цитировать на санскрите древнейшие стихи. Их ритм обворожил меня ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. «Пять тыщ годов назад, — продолжал Махарадж, — Верховный Господь Кришна нисшел в этот мир и явил тут Свою обитель, Вриндаван. Даже в наши деньки люди, у каких есть незапятнанная бхакти, преданность, могут созидать божественные игры Кришны во Вриндаване».

Он сделал паузу, внимательно поглядел мне в глаза и опять повторил: «Ты ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава попал сюда совершенно не случаем, Ричард. Поздравляю тебя с возвращением домой. Добро пожаловать во Вриндаван и в наш ашрам».

Здесь через резные древесные ворота стали один за одним заходить ученики Бон Махараджа. Они выражали уважение учителю. Дама средних лет подошла к нему и подарила золотистый цветок. Он снова ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава обратился ко мне: «Ричард, можешь оставаться с нами, сколько для тебя угодно. Ты — мой особенный гость». Он кивнул в сторону храма, где Кришнадас Бабаджи прогуливался из угла в угол, повторяя молитву на четках: «Видишь там Кришнадаса Бабаджи?» Я кивнул. «У тебя есть шанс обрести гигантскую духовную милость, если каждое утро ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава ты будешь проводить с ним. Он — парамахамса, совершенная душа. Он на сто процентов поглощен киртаном — повторением имен Бога». Прославляя почетного Бабаджи, Бон Махарадж зарыдал: «Его преданность — источник вдохновения для всех нас. Общайся с ним по утрам — и ты усвоишь сущность бхакти-йоги. А деньком можешь расслабленно гулять ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава по лесам Вриндавана, наслаждаясь божественной атмосферой, царящей в них». Он произнес, что никто не будет заставлять меня следовать серьезному распорядку, принятому в их ашраме. «Ты — мой особенный гость, — произнес он, — потому можешь приходить и уходить, когда для тебя угодно. Пожалуйста, чувствуй себя как дома и будь счастлив». Бон Махарадж повертел ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава в пальцах цветок: «Каждое утро я сижу тут, в этом дворике. Приходи сюда побеседовать со мной, я всегда буду рад».

Я с благодарностью поклонился ему: «Спасибо Вам».

В моем болезненном состоянии его благородство было спасением. Асим тоже заулыбался, видя доброту, с которой отнесся ко мне его учитель.

Образование являлось ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава важной миссией Бон Махараджа, основавшего во Вриндаване санскритский институт. Сам он был очень образованным и аристократичным человеком, гордостью собственной семьи — семьи потомственных брахманов из Восточной Бенгалии.

Асим сказал, что Свами Бон Махарадж в 20 лет повстречал собственного гуру Бхактисиддханту Сарасвати. Услышав его проповедь и видя его идеальную чистоту ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава, Бон Махарадж решил предназначить свою жизнь пути бхакти-йоги. Бхактисиддханта Сарасвати смело осуждал деление людей по их принадлежности к некий расе, национальности либо касте. Он провозглашал, что все мы — нескончаемые души, а не обреченные на погибель тела, потому людей необходимо оценивать по их качествам, а не по происхождению. Из-за того что ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава он так бескомпромиссно обличал предрассудки кастовой системы, обширно всераспространенной в те времена, на его жизнь пару раз покушались. Бхактисиддханта Сарасвати подчеркивал особенное значение подлинной преданности, бхакти, и отторгал мирские условности и любые проявления псевдодуховности. В молодости, в возрасте 20 3-х лет, Бон Махарадж принял от него санньясу — отдал обет ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава безбрачия — и начал проповедовать по всей Индии. Он был посреди первых учеников Бхактисиддханты Сарасвати, которым учитель поручил проповедовать в Великобритании и Германии в 20-е годы.

Каждое утро на рассвете мы с Асимом приходили во внутренний дворик, чтоб побеседовать с Бон Махараджем. Потом Асим отчаливал в институт помогать собственному гуру, а ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава я торопился в храм. Там, с восьми утра и до половины первого денька, Кришнадас Бабаджи в одиночестве посиживал на полу и самозабвенно пел духовные песни. Я садился с боковой стороны от него. Его глаза горели от духовных переживаний, и ему нередко приходилось останавливаться, чтоб проглотить слезы ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава. Он подыгрывал для себя на мриданге, двухстороннем глиняном барабане. Хотя глас у него был самый обычный, пение его, исполненное духовной силы, проникало мне в самое сердечко.

Ровно в 4:30 утра все монахи ашрама собирались для утренних песнопений, и Бабаджи всякий раз был ведущим. Равномерно молитвы перерастали в киртан — совместное пение, — и все ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава начинали, забыв обо всем, плясать. Продолжая лупить в барабан, Бабаджи — маленького роста, худощавый и старенькый, — танцуя, выводил других вайшнавов из храма во внутренний двор. Войдя в небольшой храм Шивы, он звучно пел, а 20 монахов высоко подпрыгивали и лупили в колокола. Потом, проведя процессию вокруг сада с туласи и возвратившись в ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава храм, Бабаджи доводил киртан до кульминации, и, заряженные его пением, обычно сдержанные монахи практически сходили с разума от переживаемого блаженства. Так в ашраме начинался каждый новый денек. Каждый раз, когда семидесятилетний Кришнадас Бабаджи славил Господа, он преобразовывался в неистощимый вулкан преданности.

Казалось, что Бабаджи никогда не прекращает ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава повторять имена Бога. В один прекрасный момент глубочайшей ночкой, когда меня разбудил приступ дизентерии, по дороге в уборную я услышал, как он своим сильным и безыскусным голосом поет Маха-мантру у себя в комнате. Делал ли он хоть когда-нибудь перерывы? Каждый раз, когда мне не спалось ночкой, я тихонько ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 19 глава пробирался к окну его комнаты. Один на один со своим возлюбленным Кришной, он повторял Его имена днями напролет. Никто в ашраме не мог осознать, когда он дремлет.


gipertimnij-tip-a-e-lichko-psihopatii-i-akcentuacii-haraktera-u-podrostkov.html
gipertonicheskaya-bolezn-i-arterioloskleroz.html
gipertonicheskaya-klizma-poslablyayushaya.html