ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава

Меж тем другие продолжали хладнокровно лепить лепешки гашиша. Потом к огромному кальяну подошел последующий курильщик и повторил тот же обряд. Он сделал, наверняка, более 20 затяжек, пока из мундштука снова не повалил густой дым. Достигнув апогея, 2-ой старик, так же как и 1-ый, упал на земельный пол и, сотрясаясь от ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава кашля, стал извиваться и кататься по земле. По очереди это невообразимое действо сделал любой из находящихся в подземелье. Справившись с кашлем, курильщики как ни в чем же не бывало ворачивались к своим товарищам, садились на корточки у кучи гашиша и продолжали изготовка лепешек. Каждый сделал по нескольку подходов к этому адскому ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава устройству, поглощавшему гашиш килограмм за килограммом Эти афганцы, — истинные спецы по кайфу, — помыслил я. — По сопоставлению с ними гордые собственной удалью западные хиппи — просто малые малыши.

В душноватой мгле подземелья висело плотное скопление дыма, от которого беспощадно щипало глаза. Просто от того, что я дышал этим воздухом, я изловил ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава таковой кайф, какого не испытывал никогда в жизни. В конце концов, установилась моя очередь, и меня подтолкнули к священному кальяну. Неуж-то мне предначертано быть последующей жертвой их бесжалостного бога? Из широкого мундштука валил густой дым. Я не знал, как к нему подступиться. Меня качнуло вперед, и я, еще не ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава успев прикоснуться к мундштуку, ощутил, как мне в легкие ворвалась струя дыма — быстро, как будто змея, ринувшаяся в мышиную нору. Упав, я стал неистово кататься по полу. От приступа наисильнейшего кашля, разрывавшего мои легкие и гортань, у меня из глаз брызнули слезы. Смотря на это, старики принялись похлопывать ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава себя по коленям и, трясясь всем телом, хохотать нужно мной, юным янки, который даже не сумел достать до мундштука, хотя был молодее их лет на 50.

Для стариков это было обыденным занятием, чего нельзя было сказать обо мне. Я отполз к для себя в угол и привалился к стенке ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава. Мощнейший прилив энергии практически парализовал меня, и в клубах дыма мне начали мерещиться странноватые видения. В голове раздались звуки некий необыкновенной музыки, и разум мой закружился, утратив связь с местом и временем. Я не мог пошевелиться, и мне некуда было бежать. Слезы обжигали глаза. В моих галлюцинациях клубы дыма, поднимавшиеся ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава из кальяна, преобразовывались в призрачных бесов, готовых пожрать меня.

Я вспомнил о том, как ранее находил в наркотическом дурмане избавление от страданий, счастье и даже смысл жизни. Получил ли я то, что находил? В памяти выплыли лица алкоголиков и наркоманов, которых я встречал в американских трущобах. Вспомнились ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава мне и знакомые по институту, которые, не устояв перед наркотиками, стали немощными рабами этой губительной привычки. Посреди их мне в особенности запомнилась одна милая женщина из неплохой семьи, сошедшая с мозга от лишнего потребления ЛСД. Внезапно для всех она стала чирикать, как птичка. Окружающих это очень забавляло, до того времени, пока ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава она не попробовала выпорхнуть из окна третьего этажа. Год спустя она как и раньше считала себя птичкой, но сейчас уже чирикала в психиатрической поликлинике. Посреди молодежи бытовало мировоззрение, как будто хим либо растительные возбуждающие средства способны расширить возможности человека и посодействовать ему обрести духовный опыт. Мне тоже доводилось пробовать ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава наркотики. Я, как и все, находил в их просветление, но стремительно понял, как ограниченны их способности. Вызванное ими искусственное состояние только отдаляло меня от той цели, к которой я стремился всем сердечком. Мне было надо двигаться далее.

Страдая от галлюцинаций, мучивших меня в подземном притоне кандагарских наркоманов, я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава отдал клятву: О мой Господь, никогда больше я не буду употреблять пьянящие вещества.

Я с трудом выкарабкался из подземелья и, пошатываясь, побрел по улице.

Собственный последний вечер в Кандагаре я провел в малеханькой меркло

освещенной чайхане, сидя на корточках рядом с местными жителями. Вдруг в чайхану, спотыкаясь, вошел слепой парень, и ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава все взгляды устремились к нему. В руке он держал незамудреный древесный музыкальный инструмент. С виду юноше было лет шестнадцать, и он, как и все вокруг, был одет в запятнанную одежку, свободно болтавшуюся на его худом теле. У меня содрогнулось сердечко — его невидящие, изувеченные глаза не были ничем ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава прикрыты. Невзирая на явную бедность, он блаженно улыбался, когда из его гортани полились песни, славящие Всевластного Аллаха. Он пел, аккомпанируя для себя на собственном однострунном инструменте. Приятный мелодичный глас юноши и его искренность сразили всех гостей чайханы. Так прошел час. Слепой ударял по струне и взывал к Богу, освещая ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава чайхану спонтанной радостью и наполняя наши сердца не поддающимся объяснению экстазом.

Увиденное тронуло меня до глубины души. Бескровный слепой парень был нищ и малограмотен. Но, невзирая на это, он хранил в собственном сердечко сокровище любви к Богу и черпал в ней беспредельную духовную удовлетворенность.

Кандагар оказался для меня необыкновенным городом ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава. Тут мангуст преподал мне урок терпения, старики в подземелье побудили навечно отрешиться от наркотиков, а слепой музыкант показал мне, что такое духовная удовлетворенность. Признательный за все, чему обучил меня этот город, я попрощался с ним и отправился далее.

Я с трудом протиснулся в переполненный автобус, отправлявшийся в Кабул ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава. По обе стороны салона на всю его длину стояли две древесные скамьи, на которых посиживали пассажиры. Меж скамьями на полу ехала домашняя живность. Курицы звучно кудахтали и хлопали крыльями, роняя перья. Рядом, гордо выпятив грудь, кукарекали петушки. Овцы истошно блеяли, сбившись в кучу вокруг собственного владельца. По салону летал рой мух и ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава каких-либо других экзотичных насекомых. Козы в поисках съестного тыкались в колени пассажиров. Одна в особенности компанейская коза заискивающе поглядела мне в глаза и здесь же с энтузиазмом принялась жевать мою штанину. Должно быть, мои джинсы вправду были неплохи на вкус, так как здесь же за вторую штанину ухватилась ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава другая коза На колени ко мне вскочил цыпленок и стал клевать мне ноги.

Для пассажиров автобуса, с ухмылкой поглядывавших на меня, этот передвижной скотный двор был обыденным делом. Казалось, что они тоже испытывали культурный шок при виде длинноволосого иноземца в запятанных джинсах и сероватой водолазке. Автобус ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава тормознул. Пассажиры вышли, расстелили в пустыне коврики, оборотились лицом к Мекке и стали молиться. Не считая животных, в салоне остался только я.

Я вычитал кое-где, что человек, не развивающийся духовно, подобен двуногому животному. Хотя я находился в духовном поиске и интересовался самыми различными религиями, я, все же, еще не избрал ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава собственный путь. Вот почему, пока правоверные мусульмане молились снаружи, я предпочел остаться посреди домашнего скота, от которого я пока, как досадно бы это не звучало, не много чем отличался.

Кабул, расположенный на высокогорном плато и окруженный заснеженными горными верхушками, был очень прекрасен. Бывшая столица империи Величавых Моголов, он до ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава сего времени оставался важнейшим городом Афганистана. В Кабуле я опять повстречался с Джеффом и Рэмси. Они ожидали меня тут уже практически неделю, и им не терпелось продолжить путешествие в Индию по древней дороге, проложенной еще британцами. В Пакистан мы решили добираться через перевал Хайбер. Ранешным с утра мы ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава пришли на автобусную станцию, и Джефф купил нам всем билеты. У двери автобуса стояли инспекторы иммиграционной службы и инспектировали у пассажиров документы. Джефф и Рэмси благополучно прошли все нужные формальности и сели в автобус. Но, когда очередь дошла до меня, вышло какое-то недоразумение. Инспектор забрал у меня паспорт и повел ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава в отделение иммиграционной службы. И как раз в этот момент автобус, к кошмару моему, завелся и поехал. Мой билет остался у Джеффа и Рэмси, которые даже не увидели моего отсутствия. Оказалось, что бюрократы иммиграционной службы некорректно прочли дату моего выезда из страны. Разобравшись в ситуации, они отпустили ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава меня.

Так я остался в Кабуле один, не зная, что делать далее. О том, чтоб ехать одному на попутках через перевал Хайбер, снискавший недобрую славу 1-го из самых небезопасных мест на Земле, не могло быть и речи. Я слышал много наизловещих рассказов об этой пограничной области меж Афганистаном и ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава Пакистаном, где заправляют воинственные племена, не признающие никаких законов. Подобно жителям южноамериканского Одичавшего Запада, они считали заряженную винтовку основным аргументом в любом споре и промышляли убийствами и грабежами. Мне гласили, что они устраивают вооруженные засады на туристские автобусы и грабят, а время от времени даже убивают пассажиров. Я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава слышал, что автобусные компании обязаны платить дань вождям этих племен, чтоб обезопасить жизнь пассажиров. Тяжело было сказать, как эти рассказы соответствовали реальности, но выяснять это самому у меня не было никакого желания. Средств на билет не было, и я не представлял для себя, что делать далее. В полном одиночестве я бродил ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава по улицам Кабула, размышляя о внезапных поворотах в моей судьбе.

Так прошел денек. С пришествием ночи приметно похолодало. Теплой одежки у меня не было, и идти мне было некуда.

Взошедшая на небе полная луна казалась глыбой льда. Дрожа от холода, я сел на обочину и достал гармонику. Закрыв глаза в ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава медитативной трансе, я поднес гармонику к губам и стал изливать в песне свое сердечко. Когда я открыл глаза, то нашел впереди себя стройную молоденькую даму с растрепавшимися на ветру русыми волосами.

«Ночь на дворе, как ты еще не промерз без теплой одежки?» — она смотрела на меня ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава, поеживаясь от холода. Поймав на для себя исполненный соболезнования взор ее сверкающих голубых глаз, я сказал ей о собственных злоключениях.

«Я из Голландии, — произнесла в ответ дама, — но уже пару лет живу в Кабуле. Почему бы для тебя не переночевать у меня дома, в тепле?»

Я с благодарностью последовал ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава за ней. После прохладной улицы теплый, отлично обставленный дом показался мне раем. На окнах висели зеленоватые и золотистые шторы, в центре комнаты стоял дорогой обеденный стол со стульями, а у стенки расположился мягенький белоснежный диванчик. На него и усадила меня хозяйка этого расчудесного жилья. Я не лицезрел ничего подобного с тех ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава пор, как покинул собственный родной дом в Хайленд-Парке. Мне казалось, что это было 100 годов назад. Голландка пригласила меня к столу и стала потчевать свежайшим хлебом с маслом, запеченными овощами, а на десерт меня ожидал шоколадный тортик. Я было помыслил даже, что ничего не растерял, не попав на ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава автобус.

После непосредственной беседы хозяйка предложила мне отдохнуть:

«Должно быть, ты очень утомился, так длительно просидев на холоде».

Она отвела меня в спальню, где было две кровати.

«Располагайся тут, а я буду спать у себя».

Вдруг в спальню вошел высочайший, крепкий мужик. Хозяйка представила его:

«Это мои телохранитель ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава-афганец, из военных. Он беззаветно предан мне».

Я окинул взором гиганта, стоявшего передо мной. Он был под два метра ростом. На его большом, как гора, теле и сильных руках, подобно каменным камням, бугрились мышцы. Телохранитель носил огромную нечесаную бороду, а его длинноватые лоснящиеся волосы были черны, как уголь. Я сел на ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава свою кровать, а афганец — на свою. Его темные пронзительные глаза буравили меня недобрым взором. Потом он потянулся и звучно зевнул. В нос мне стукнул резкий запах его пота.

Хозяйка продолжила:

«Он охраняет меня. Я сама лицезрела, как он одним махом кулака проломил человеку череп. А сейчас отдыхай».

Она направилась в ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава смежную комнату и, до того как пропасть за расшитой бисером занавеской, погасила свет со словами: «Я пойду к себе».

Невзирая на пугающий вид телохранителя-афганца, я, как это ни удивительно, чувствовал себя рядом с ним в безопасности. В доме было так тепло и комфортно, что я, комфортно ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава устроившись в постели, ощутил себя счастливцем. Непонятно, вроде бы я пережил морозную ночь, если б эта дама не сжалилась нужно мной. С этими идеями я накрылся мягеньким одеялом и опустился в сон.

Не прошло и нескольких минут, как меня разбудил шум занавески, разделявшей две спальни. Передо мной стояла хозяйка в одной ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава полупрозрачной шелковой ночной рубахе. В спальне курились благовония и негромко игралась музыка. Хозяйка подошла ко мне и лаского зашептала мне на ухо:

«Ты так молод и красив».

Глаза ее поблескивали от страсти. Сбросив ночную рубаху, она стала передо мной совсем голый. Обвив руками мою шейку, она положила свое надушенное ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава дорогими духами тело рядом со мной, а я, растерявшись, отчаянно пробовал сосредоточиться на цели собственного путешествия.

«Пожалуйста, не нужно! Я желаю спать!» — взмолился я. Но хозяйка была неумолима.

«Прошу Вас, оставьте меня в покое», — это все, что я мог выжать из себя. Пока она голубила меня, я ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава лежал, как будто мертвая прохладная рыба.

Окутанная страстью, дама шепнула мне на ухо:

«Если ты не удовлетворишь мое желание, телохранитель размозжит для тебя голову. Для тебя не получится бежать отсюда».

Оскорбленная моим отказом, она стала звать на помощь. Телохранитель вскочил с постели, в мгновение ока пересек комнату и встал пред нами ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава.

«Подчинись! Подчинись либо умри», — прорычал он.

Я не знал, что мне делать. Моя соблазнительница не оставляла попыток разжечь во мне страсть, а я лежал под ней и дрожал от испуга. Афганец склонился нужно мной, схватил меня за волосы и взревел:

«Подчинись либо умри! Подчинись либо умри ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава!»

Его слова, как будто снаряды, взрывались у меня в голове. В моем уме роились вопросы:

«Может, это кошмарный сон? Что мне делать: подчиниться либо умереть? И почему это случилось со мной?»

В некий момент я собрался с силами и оттолкнул даму. Схватив в охапку свою сумку и башмаки, я кинулся ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава к двери, даже забыв про спальный мешок. Хозяйка пронзительно завизжала. Телохранитель с кликом ринулся мне наперехват, но я увернулся. Пинком открыв дверь, я понесся по улице. Афганец с яростными криками бежал за мной. Чувствуя на для себя его дыхание, я несся без оглядки. Воображение мое отрисовывало жуткие картины того, как ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава его огромный кулак разбивает мой хрупкий череп. Подгоняемый им, я бежал, бежал и бежал. Сам не знаю как, но в конце концов мне удалось оторваться от погони.

Я опять оказался один. На дворе стояла ночь, и мне некуда было пойти. Блуждая по пустынным улицам Кабула, я ощутил, что морозная ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава ночь, которой еще не так давно я так боялся, в реальности защищает меня. Прохладная луна, заморозившая меня до самых костей, сейчас грела мой вялый мозг. Я шел куда глаза глядят и чувствовал полную свободу. Смотря на звезды, я размышлял о том, как страсть порабощает человека. Интимная близость ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава может быть даром Божьим, но, когда рвение к ней преобразуется в назойливую идею, человек теряет рассудок и ради ублажения своей похоти готов на самые низкие поступки. Неутоленная страсть сводит человека с разума. Очевидно, задумывался я, в истории хоть какой религии были праведники, жившие в семье и растившие восхитительных малышей. Если ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава они и вступали в интимные дела, то делали это как служение Богу. Но почему же тогда в тех же религиях многие святые, напротив, давали обет безбрачия? Чем больше я задумывался об этом, тем посильнее мне хотелось отыскать ответ на вопрос о том, почему они это делали. Видимо, эти святые ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава считали, что привязанность к обратному полу помешает им на сто процентов предназначить себя служению Богу. Либо они желали конвертировать эту сильную энергию, направив ее на молитвы и служение Богу? Кто знает, может быть, это и есть то, что я ищу. Тогда становится ясно, почему тогда, в Италии, я отторг предложение ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава Ирэн. Полюбить — означает дать свое сердечко, — задумывался я. — Настоящая любовь должна быть самоотверженной и бескорыстной. Смотря на то, как полная луна подымается над Кабулом все выше и выше, озаряя своим светом горные склоны, я укрепился в собственном желании хранить обет безбрачия до конца собственных дней. Стоя на пронизывающем ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава до костей прохладном ветру, я молил Господа посодействовать мне сдержать эту клятву.

Когда солнце поднялось над горами, окружающими Кабул, я поторопился на автобусную станцию, сам не зная, что ожидает меня там. На станции я, к облегчению собственному, вызнал, что Джефф передал мне с водителем автобуса мой билет и малость ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава средств. До того как сесть в автобус, я обернулся, бросив на Кабул прощальный взор. Тут, на этом горном афганском плато, я сделал принципиальный шаг на пути к просветлению, и я молился о том, чтоб сдержать сложный обет, который отдал. При всем этом я испытывал чувство глубочайшей благодарности.

Из окна ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава автобуса видны были горные хребты, пересекавшие бесплодные земли. Нищие фермеры трудились не покладая рук, пытаясь вырастить на этих бесплодных горных склонах хотя бы некий сбор. Ландшафт этой местности накрепко ограждал ее жителей от мира вокруг нас. Местные обитатели прогуливались с ружьями за плечами и время от времени перепоясывались патронными лентами ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава. По дороге нам то и дело встречались мастерские, изготавливающие примитивные обрезы. Вдалеке можно было различить длинноватые караваны верблюдов, везущие грузы по пыльным тропам.

Автобус трясся и громыхал на выбоинах, натужно взбираясь на перевал. Я смотрел в окно и представлял для себя, как в четвертом веке до нашей эпохи тут ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава по пути в Индию проходили войска Александра Македонского. В тринадцатом веке через перевал устремились татарские орды кровавого завоевателя Чингисхана, а позднее — армии Величавых Моголов, отправлявшиеся покорять и грабить индийский субконтинент. А в девятнадцатом веке тут полегло огромное количество боец английской армии. Сменялись поколения, но кровопролитие и убийства как ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава и раньше оставались ежедневным занятием живших тут пуштунских племен.

Хотя борьба за существование оставила неизгладимый след на лицах местных обитателей, в их сквозило какое-то грозное благородство. Вспоминая о том, что мне ведали про этих людей, я радовался, что вижу их не лицом к лицу, а из окна автобуса

Вечерком ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава мы прибыли в пакистанский город Пешавар. Когда я вышел из автобуса, мое внимание завлекла сидевшая на обочине хладнокровная старушка в темной парандже. На расстеленном перед старушкой кусочке мешковины был разложен некий продукт. Я подошел ближе, чтоб поглядеть, чем она ведет торговлю. К моему изумлению, это были бронзовые кастеты ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава. Старушка вела торговлю кастетами!

Кастеты имели острые шипы с зазубринами, созданными для того, чтоб рвать плоть. Это ожесточенное орудие было вкраплено полудрагоценными камнями. Старушка показала мне сокрытую кнопку, и, когда я надавил на нее, из кастета со свистом вылетело лезвие! Я чуть ли не свалился от неожиданности. Старушка стала уговаривать меня ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава приобрести ее продукт, но я обходительно отказался и поторопился прочь.

Чтоб попасть в Индию, мне предстояло пересечь еще одну, последнюю, границу. Предвкушая давно ожидаемую встречу с этой государством, я отправился в древний город Лахор, чтоб получить индийскую визу. По пути мне встречались добрые и отзывчивые люди, сделавшие все, чтоб ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава я ощущал себя в Пакистане как дома; они кормили меня и подвозили на грузовиках и автобусах. Рано с утра я уже стоял у индийского посольства в Лахоре. В ясном небе нужно мной кружили ястребы. Двери посольства, в конце концов, отворились. Я вошел и неуверенно протянул собственный паспорт бюрократу. Когда он ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава поставил в паспорте штемпель, сердечко мое отрадно забилось. У меня было такое чувство, как будто это виза в Королевство Бога. Отсюда до Индии было рукою подать. Меня ожидала земля йогов, лам и мудрецов.

Стоял ясный зимний денек. Я вышел из Лахора еще на рассвете и на попутках ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава и пешком преодолел 50 5 км по однополосной грунтовой дороге, тянувшейся мимо пшеничных полей, хлопковых плантаций и желтоватых полей расцветающей горчицы. По обочинам дороги и где-то меж полями росла акация. Это были единственные деревья во всей окружении. Старенькые грузовики, время от времени проезжавшие по дороге, своим видом приводили меня в удовлетворенное возбуждение ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава. Они были раскрашены ярко и причудливо, как будто оформленный в психоделическом стиле лимузин какой-либо богатой рок-звезды. Не наименьшее воспоминание на меня производила обычная одежка и тюрбаны тех, кто ехал в этих машинах. Временами мимо со скрипом проезжали запряженные волами повозки. Одни везли зерно, в других ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава фермеры перевозили домашний скот, а в третьих, сидя на большом слое сена, ехали они сами всей семьей. На этих попутках, а по большей части пешком, я добрался до городка Хуссейнвала на границе Пакистана и Индии.

Когда я шел к пт иммиграционного контроля, предвкушение давно ожидаемой встречи с Индией переполняло ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава мое сердечко. За 6 месяцев, проведенных в Европе и на Ближнем Востоке, я повзрослел лет на 30. Но я осознавал, что тесты, выпавшие мне за эти полгода, были не чем другим, как очищением, через которое я был должен пройти, чтоб попасть на священную землю Индии. И вот сейчас до нее оставалось ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава рукою подать.

От судьбы, уготованной мне, меня отделяла только стойка иммиграционного контроля. За ней под горячим пенджабским солнцем восседала полная дама в зеленоватой военной форме. По обе стороны от нее стояли два индийских пограничника с винтовками за плечами. Грозный взор дамы не сулил ничего неплохого. Я стоял перед ней ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава, с головы до ног покрытый пылью, но полный надежды. С замиранием сердца я протянул ей паспорт. Пока она пристально рассматривала каждую его страничку, я опустился в мемуары. Мне вспомнился тот миг, когда я медитировал на верхушке горы на полуострове Крит и со мной вдруг вышло нечто, побудившее меня отправиться ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава в Индию. Естественно, я знал, что многие воспримут это событие за помрачение мозга, вызванное многочасовыми молитвами, либо за голодную галлюцинацию. Но я был уверен, что Сам Господь появился в моем сердечко. Я ясно слышал Его слова: «Отправляйся в Индию!» Отныне я твердо уверовал в то, что в Индию меня позвал Сам ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава Бог.

С начала моего путешествия по Ближнему Востоку миновало три месяца. Я преодолел без малого 5 тыщ км, и каждый миг этого путешествия был совсем не похож на все то, что я представлял для себя в детстве, когда смотрел на мир через призму предрассудков, навязанных мне провинциальной ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава Америкой. С каждым пройденным километром мое сердечко все посильнее рвалось к священной земле Индии, без которой я уже не мыслил собственного существования.

Я страстно желал попасть в Индию, ведь конкретно там, я знал, должно исполниться мое самое заветное желание. Душой и сердечком я уже был с йогами в их ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава горных ашрамах. Чтоб воссоединиться с ними, я долгие месяцы упрямо шел вперед, подвергая себя различным опасностям. И сейчас, когда я был всего в шаге от цели, мне пришлось дожидаться, пока неприступная чиновница из иммиграционной службы изучит мой паспорт.

Она пару минут пристально рассматривала паспорт, а позже подняла взор на меня и ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава безразличным тоном произнесла:

«Покажите, сколько у Вас денег».

Я стал лихорадочно рыться в собственной полотняной сумке, и дама, следя за моими действиями, наклонилась ко мне вкупе со стулом. Я сумел предъявить ей только несколько монет.

Гримаса омерзения появилась у нее на лице.

«Для заезда в Индию у Вас должно быть ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава с собой более двухсотен долларов».

Дама откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки и, буравя меня очами, спросила:

«Где Ваши средства?»

Уставившись в пол, я пробормотал:

«Это все, что у меня есть».

«В таком случае, Вы не можете въехать в страну».

Она бросила мой паспорт на стол, который ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава стоял сейчас меж нами, как непреступная стенка:

«Возвращайтесь туда, откуда приехали».

Ее слова пронзили мое сердечко, как стрелы.

«Но я несколько месяцев ехал на попутках, я рисковал жизнью, только чтоб узреть вашу страну. Я желаю, чтоб святые люди посодействовали мне изучить вашу религию».

Я слышал собственный ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава жалобный глас, доносившийся вроде бы со стороны:

«Из любви к Индии я пожертвовал благами американской жизни. Пожалуйста, дайте мне шанс».

Дама сердито посмотрела на меня:

«У нас в Индии и без Вас хватает попрошаек».

Она подала символ одному из пограничников, и тот потянулся к винтовке.

«Вам отказано во заезде ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава в Индию. Возвращайтесь обратно».

«Но...»

«Это решение окончательное. Последующие дискуссии ни к чему».

Она поднялась из-за стола, оборотилась ко мне спиной и направилась к армейским баракам.

Я попробовал пойти за нею и как-то переубедить ее, но она ничего не вожделела слышать. Ее не подлежащие обжалованию слова «Вам отказано во ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава заезде в Индию» прозвучали для меня, как смертный приговор. Пограничники, которые ранее стояли совсем безучастно, вскинули винтовки и отдали приказ мне немедля убираться восвояси. Потрясенный, я отошел в сторону и сел в тени огромного дерева ним. Я смотрел на зеленоватые равнины Пенджаба и не мог решить, что мне делать далее ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава и куда идти.

Не помню, как длительно я просидел там, но, когда ко мне возвратилась способность сознавать окружающее, я уже твердо знал, что не поверну вспять. Если дама из иммиграционной службы не впустит меня в страну моей мечты, то я останусь посиживать тут, в пыли под деревом. Мне ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава и в ужасном сне не могло привидеться, что меня не пустят в Индию.

Так как я совсем не интересовался политической обстановкой в мире, откуда мне было знать, что Индия и Пакистан находились тогда на пороге третьей войны. И что всего год спустя, в декабре 1971 года, тут, на этой границе ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава, будет развязана кровавая бойня. Меня никто не предупредил, что это одна из самых напряженных пограничных зон в мире, уступавшая, пожалуй, только контрольно-пропускному пт «Чарли» в Берлине. В Хуссейнвале по различные стороны границы в полной боевой готовности стояли две армии — индийская и пакистанская.

Тем солнечным зимним деньком ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава я ничего этого не знал. Сидя под деревом, я лицезрел в окне барака раздраженное лицо иммиграционной чиновницы.

Может быть, она решила, что так как я приехал из Америки, то у меня много средств, и просто вытягивала у меня взятку? Понимала ли она, какие трудности мне пришлось преодолеть, чтоб добраться ранее отдаленного ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава пограничного пт? Попаду ли я когда-нибудь в Индию? — задумывался я. Разве могут меня, добравшегося сюда автостопом из Лондона, развернуть на индийской границе на том только основании, что у меня нет средств? Ощущая себя изгнанником, я вспомнил о собственном верном друге и спутнике Гэри. Когда мы расставались с ним ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава, он, наверняка, тоже ощущал себя изгнанником. Где он сейчас? Что с ним? Добрался ли он до Израиля? Сидя на пыльной земле Пенджаба и следя за рябью, которую ветер поднимал на расцветающем горчичном поле, я тосковал по собственному наилучшему другу.

Временами я выходил из собственного убежища под тенью дерева и подходил ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава к пограничному пт, но чиновница каждый раз игнорировала меня. В отчаянии я предпринял еще одну попытку уговорить ее.

«Вы испытываете мое терпение», — топнула она военным башмаком и, ткнув мне в лицо толстым пальцем, яростно произнесла:

«Вам отказано, Вы меня слышите? Это мое последнее предупреждение. Больше не тревожте меня». Ее ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава губки дрожали от негодования.

Я возвратился под дерево и остаток денька провел в размышлениях. Бури противоречивых чувств неистовствовали в моем сердечко. Солнце уже клонилось к горизонту, и я увидел, что на пункт иммиграционного контроля заступает новенькая смена — высочайший старый сикх в осторожном тюрбане того же зеленоватого цвета, как и ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава его форма. Чиновница показала сикху на меня, видимо, объясняя, что меня нельзя пускать в Индию, и армейский внедорожник увез ее прочь.

Не зная, что делать, я смиренно подошел к сикху, в глубине души отчаянно молясь, и протянул ему собственный паспорт:

«Прошу Вас, позвольте мне въехать в вашу ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава величавую страну».

Его глас прозвучал холодно и отстраненно:

«Меня предупредили, что Вы очень назойливы. Я получил строгие указания не впускать Вас. Предъявите требуемую сумму средств либо отчаливайте обратно».

Со слезами на очах я стал говорить ему о собственной жизни и духовных поисках:

«Ради духовных сокровищ Индии я оставил все ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава те блага, которые сулит южноамериканский стиль жизни. Я, рискуя жизнью, добирался сюда автостопом из Лондона. Я очень желаю отыскать дорогу к Богу. Прошу Вас, будьте снисходительны ко мне! Я обещаю, что когда-нибудь принесу индийцам пользу. Поверьте, сэр, я еще пригожусь вашей стране. Пожалуйста, дайте мне шанс».

На ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава его глаза навернулись слезы.

«Давай сюда собственный паспорт».

Уже темнело, потому сикх просмотрел его наспех, не вчитываясь в то, что там написано. Потом он посмотрел мне в глаза и произнес:

«Иногда необходимо прислушиваться к голосу сердца. Я верю тебе».

Потянувшись к столу, он взял штемпель с древесной ручкой, коснулся им чернильной подушечки ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава и сделал в моем паспорте оттиск, подтверждающий мое право на заезд в Индию.

«Готово», — произнес он, закрывая паспорт и возвращая его мне. Нежно улыбнувшись, он положил мне на голову свою руку:

«Сынок, да пребудут с тобой мои благословения. Желаю для тебя отыскать правду, о которой ты плачешь. Добро ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава пожаловать в Индию».

ЧАСТЬ 2-ая

Мама ИНДИЯ

Чем далее я шел по земле Индии, тем отчетливее чувствовал, что в конце концов возвратился домой. Наступил вечер. В собственном сердечко я обымал каждый листочек на дереве, каждую звезду в небе и каждую травинку в поле. Все вокруг было волнующе ново и в то же ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава время до боли знакомо. В опустившихся сумерках безмятежное спокойствие разлилось по зеленоватым полям, простиравшимся до самого горизонта. Округи оглашались только кликами птиц, кваканьем лягушек и стрекотом сверчков. Я шел и задумывался о том, что моих собственных сил было очевидно недостаточно, чтоб выдержать такое путешествие. Я возвратился домой только по ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава милости Бога.

Некое время я шел пешком, а позже изловил попутку. Миролюбивый шофер предложил подвезти меня до Фирозпура, городка в штате Пенджаб на севере Индии. Проведя время в приятной беседе, мы добрались до жд вокзала. Там мой новый знакомый предложил мне отправиться вкупе с ним в Старенькый ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава Разделяй на поезде. За всегда собственного путешествия я еще никогда не ездил на поезде. В главном я ездил на грузовиках и дешевеньких рейсовых автобусах. Пару раз мне приходилось переправляться на переполненных паромах, а в один прекрасный момент довелось проехать верхом на верблюде. Потому как мог я отрешиться от такового ГИМАЛАЙСКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО 7 глава заманчивого предложения? В предвкушении размеренной и комфортной поездки я стал прогуливаться по жд платформе.


gipnoticheskimi-sposobnostyami.html
gipnoz-hipgnosis-ili-kak-sozdavalas-oblozhka-presence.html
gipnoz-po-materialam-sergeya-mishlyaeva-stranica-10.html